Женщина с характером — это точно про нашу сегодняшнюю героиню. К 42 годам Татьяна собрала любопытный пазл: она одновременно и инженер в IT, и опытная альпинистка, и любительница чувственной бачаты, и беларуска, и жительница Германии… Скоро будет ровно 10 лет, как Татьяна и ее семья обосновались в Мюнхене, и это отличный повод поговорить о том, чем немцы отличаются от беларусов.
Пролог
Татьяна родилась в Минске и прожила там бо́льшую часть своей сознательной жизни. Окончила педагогический университет и честно отработала по распределению логопедом-дефектологом два года. Быстро стало понятно, что в этой профессии она не на своем месте. Тогда Татьяна, казалось бы, гуманитарий до кончиков волос, переучилась в БНТУ на разработчика ПО. Неожиданный поворот.
— Если тебя что-то долго не устраивает, нужно идти и действовать, — объясняет она с усмешкой. — Да, среди разработчиков не так много женщин, это правда. Но дело вовсе не в неспособности девочек овладевать инженерными специальностями, а в воспитании: если от мальчиков ждут интереса к компьютерам, то девочкам предлагают вышивать крестиком. По крайней мере, так было в моем поколении… Я уже много лет в IT, занимаюсь фронтендом — это интерфейсы, все, что вы видите, когда открываете браузер.
Кстати, когда у нас с мужем родился сын (мне к тому моменту исполнилось 28 лет), я не уходила в декрет. У меня было только семь дней, пока я лежала в роддоме, и все. Уже на восьмой день я работала удаленно, занимаясь проектами на фрилансе. Когда сыну исполнился год, я нашла няню и вышла в офис на полную ставку. Было, честно говоря, тяжело. Муж тогда ездил с командировками по всей Беларуси, занимался вышками сотовой связи, и его не было дома никогда, от слова «совсем».
Вскоре мой муж тоже ушел в IT. Он первый получил предложение о релокейте в Германию. Мюнхен очень сильно подкупил нас, потому что рядом Италия, Австрия, горы, а я всю жизнь занимаюсь альпинизмом. Это был 2016 год, сыну исполнилось четыре — и мы решились уехать.
Цены
Конечно, приписывать какие-то черты национального характера «всем немцам», как и «всем беларусам», — это очень грубое обобщение. Мало того что Германия до сих пор хранит следы разделения на Восточную и Западную, каждая земля и город сильно отличаются друг от друга.
— Например, Берлин — отдельная страна в стране, — говорит Татьяна. — Это место с совершенно другим менталитетом. Потому что в Берлине очень много экспатов. Плюс история столкновения западной и восточной культур внутри самого города, которая сделала берлинцев большими индивидуалистами.
— Правда, что Мюнхен — самый дорогой город Германии?
— Так часто говорят, и да, в целом это правда. Хотя Берлин уже приближается по уровню цен. И еще есть маленькие города, в которых живет баварская верхушка, но они не на слуху. Мюнхен — город с хорошим уровнем жизни для IT-инженеров. Я в основном общаюсь с экспатами: здесь есть люди из Египта, Испании, Хорватии… Приятельство завести несложно. Но среди моих друзей вряд ли окажется немец: местные достаточно закрыты. А с экспатами такой нюанс: эти люди приехали в Мюнхен работать, и вот у тебя появляется прекрасный круг, вы наслаждаетесь общением, но осенью все разъедутся по другим городам — опять нужно искать новых друзей.
Рабочий язык у меня английский. Немецкий — где-то между B1 и B2. В обыденной жизни этого достаточно, я могу решать все вопросы: поговорить с учителем сына, объясниться с продавцом в магазине… Немцы с хорошим образованием отлично говорят по-английски. Например, приходишь к врачу — тебя прекрасно поймут на английском.
Спрашиваю у Татьяны о ценах, зарплатах и расходах.
— Если у человека есть немецкий паспорт, это гарантия того, что он не умрет от голода ни при каких обстоятельствах, — смеется она. — Из-за пособий люди могут позволить себе не работать довольно долго. Например, если ты пару лет проработал в компании, а потом попал под сокращение, то в течение года тебе выплачивают пособие — около 60−70% зарплаты. В принципе, неплохо.
Средние зарплаты очень сильно различаются по землям, городам и отраслям. Конечно, педагог в Мюнхене будет получать меньше, чем айтишник, но точно не в 10 раз. Продавец в супермаркете Lidl зарабатывает около € 1500, а айтишник — от € 2500 до € 4000 после вычета налогов. На первом месте по доходам — врачи и юристы. У них здесь частная практика, все прекрасно.
Средний класс в Мюнхене — это люди, которые зарабатывают от € 3000 в месяц на человека. Наверное, цифры выглядят красиво для беларусов. Но и расходы здесь соответствующие. Снять квартиру с одной спальней в Мюнхене — не в самом центре, но по линии метро — обойдется в € 1400−1500 в месяц. Еще примерно € 300 уйдет на коммунальные услуги.
Цены на покупку жилья здесь стартуют от € 500−600 тыс., поэтому нет ничего удивительного в том, что у большинства мюнхенцев нет собственной недвижимости.
— Да, люди чаще живут в съемных квартирах. Но здесь хорошо организована система аренды жилья, — добавляет Татьяна. — Невозможно представить ситуацию, в которой хозяин вдруг без причины скажет: «Знаешь, съезжай-ка ты завтра». Даже чтобы сказать «Вам нужно освободить квартиру в течение трех месяцев», собственнику нужна очень веская причина. Рынок заточен под то, что люди будут жить в арендном жилье всю жизнь, поэтому квартиры обычно сдают пустыми, без мебели, кухни и бытовой техники. И это, конечно, удивляет в сравнении с Беларусью.
Мы снимаем одну и ту же квартиру уже 10 лет, и у нас хороший ценник. Это, кстати, интересная причина, почему молодым людям, которые встречают пару, довольно сложно съехаться: платить за две съемные однушки по старой цене выгоднее, чем снять квартиру попросторнее, заключив новый договор. За условные пять лет рынок жилья существенно меняется, цены растут.
Немцы вообще очень осторожны в плане того, чтобы заводить личные отношения. Съехаться, разъехаться — это довольно сложно. Тут люди хорошенько думают, прежде чем начать жить вместе или пожениться. Опять-таки разводы в Германии — это очень дорогое удовольствие.
В список обязательных расходов нужно добавить и медицинскую страховку. По словам Татьяны, она зависит от дохода (чем выше зарплата, тем больше сумма) и ее семье обходится примерно в € 700 в месяц. Но из года в год сумма растет. И это объяснимо: немцы (как и беларусы) — стареющая нация. А потому нагрузка на медицинскую систему неизбежно увеличивается.
— Медицина в Баварии такая: если резко случилось что-то очень плохое, тебя обязательно вытащат, подключат космические технологии, крутые университетские клиники. Но если беспокоит что-то маленькое, то ждать придется долго. Очереди к врачам очень большие. Если я, например, хочу попасть к дерматологу или эндокринологу, ближайшая запись — только через три — шесть месяцев. С семейным врачом (аналог терапевта в Беларуси) ситуация чуть лучше: при простуде можно ему позвонить или попасть на прием уже на следующий день.
Многие расходы закрывает система. Например, часто работодатель оплачивает спорт (фитнес, тренажерный зал, бассейн, танцы) и городской транспорт. Государственная школа тоже бесплатная. За детский сад обычно платят € 200−300 в месяц плюс сдают деньги на питание. По иронии судьбы в тот же год, когда мой ребенок вырос и пошел в школу, город Мюнхен отменил плату за детский сад.
В общем, если вы обычный немец, то вам для комфортной жизни хватит € 6000 в месяц на семью из трех человек. Ну, а если вы хотите не готовить дома, а ходить в рестораны, тогда, пожалуй, нужно € 10 000.
Образование
Один из самых удивительных фактов о Германии — это система школьного образования. Примерно в девять лет ребенок должен стать маленьким взрослым и фактически определить всю свою дальнейшую жизнь.
— Оценки у них идут в обратном порядке: 1 — это самый высокий балл, 2 и 3 — похуже, 6 — просто ужас, — объясняет Татьяна. — Но обратная шкала отметок — это еще цветочки.
В школу дети идут, как и в Беларуси, в 6−7 лет. Но в четвертом классе происходит интересная вещь: родители, педагоги, те, кому не все равно, пытаются пушить детей получать как можно более высокие оценки, потому что дальше идет сортировка. В пятом классе учеников с лучшими оценками (проходной балл — 2,1) отправляют в гимназии; тех, кто недотянул, у кого в аттестате 2,3, — в реальшуле; всех остальных — в хауптшуле. В гимназии хороший уровень образования, два дополнительных языка, кроме немецкого, физика, химия и так далее. Это прямой путь в университет. Но после хауптшуле в университет уже не попадают, стать врачом или юристом практически невозможно. Если в пятом классе, в 10 лет, ребенка запихнули в хауптшуле, то из этой реальности вырваться очень сложно. На мой взгляд, это странная система. Несправедливая сортировка. Что, если ребенку не повезло с учителями или родителями, если он гиперактивный, не может усидеть на месте?..
Моему сыну 13 лет, и он учится в гимназии, потому что нам с мужем было не все равно.
Фан-факт: города Германии настолько отличаются друг от друга, что даже школьные каникулы в стране не проходят одновременно, в каждом регионе по-разному.
Менталитет
Откуда возник стереотип, что немцы скучные и чопорные, автору этих строк неизвестно. Вдумайтесь: именно те люди, которых принято считать «добропорядочными бюргерами» и «консервативными занудами», уже более 200 лет проводят в Мюнхене бесшабашный Октоберфест.
Я спрашиваю у Татьяны, легко ли местные переносят эти две недели в сентябре, когда Мюнхен наводняет 6 млн (sic!) туристов, большинство из которых — иностранцы.
— Сами мюнхенцы тоже ходят на Октоберфест. Но многие предпочитают на эти дни уехать из города и выгодно сдать свое жилье туристам. Октоберфест трудно не заметить. Вечером едешь с работы в метро — там уже кого-то тошнит. Утром едешь — еще тошнит, — улыбается Татьяна. — Ловишь потерянных людей, которые не могут в таком состоянии найти свое жилье, снятое на Airbnb. Бывает, за ручку отводишь какого-нибудь американца, потерявшегося в городе без интернета. Это очень мило.
В апреле — мае в Мюнхене проходит Frühlingsfest — это фактически то же самое, что и Октоберфест, только без пьяных американцев. И палаток чуть поменьше. Frühlingsfest меньше известен в мире, приезжают только туристы из самой Германии.
Татьяна продолжает рассказывать про рождественские ярмарки в каждом районе, куда стекается буквально весь город; шествия и карнавалы; танцующую летом на улице молодежь; роллеров и велосипедистов; серферов на речке (достопримечательность Мюнхена!). Да уж, жителей этого города точно не назовешь скучными.
Интересный феномен Германии — это ферайн — что-то вроде клуба по интересам. Люди объединяются в самых разных форматах и «жанрах» — от пяти любителей белого вина в конкретно взятом ресторане до огромного сообщества немецких альпинистов.
— Например, если ты вступил в Deutscher Alpenverein (Немецкий альпийский союз), то, если вдруг что-то случится в горах, тебя на вертолете доставят в госпиталь из любой точки мира. И это тоже ферайн.
Но один стереотип о Германии все же оказывается верным: это бюрократия.
— Да, действительно, бюрократия в Германии — большая головная боль. В Берлине начали это исправлять, а в Мюнхене даже не пытаются. Я не могу передать вам степень своего удивления, когда документы, которые должны сделать за три месяца, здесь нужно ждать два года.
Семья
Германия считается страной победившего гендерного равенства. Согласно одной байке, однажды беларуска рассказала немке, что дома готовит и моет посуду только она. На это немка с сочувствием посмотрела ей в глаза: «У твоего мужа тяжелая болезнь, инвалидность, да? Поэтому он не может?»
— В моей семье и обязанности по дому, и зарабатывание денег честно разделены 50 на 50, иначе я бы не выходила замуж. Спасибо мужу-беларусу, — улыбается Татьяна. — В крупных городах в Германии действительно больше равенства полов. Но не стоит забывать про «три „К“» — старинную немецкую штуку из классического патриархата: Kinder, Küche, Kirche (дети, кухня, церковь) — именно такую роль государство определяло для женщины. И в деревеньках, маленьких городах дела до сих пор обстоят именно так. К тому же Германия — очень католическая страна, и это тоже нужно учитывать.
Конечно, в Берлине или Мюнхене не принято, чтобы мужчина оплачивал счет в ресторане или покупал девушке напиток… И меня с моим мировоззрением это только радует. Здесь окей, когда каждый человек самостоятельно заботится о своем финансовом благополучии.
Во многих семьях бюджет делят пополам. Есть три счета: зарплата жены, зарплата мужа и третий, на который оба супруга скидывают энную сумму, чтобы оплачивать аренду жилья, еду, расходы на детей и другие общие нужды. Это абсолютно нормальная ситуация.
Кстати, декрет в Германии длится 14 месяцев, потом ребенка отдают в ясли. При желании можно отдать ребенка в ясли с шести месяцев.
— Система обязывает мужчину хотя бы два месяца из 14 посидеть с ребенком в декрете. В декрете ты получаешь 60−70% от своей зарплаты. Но недавно вышла поправка в законодательство, которая действует по всей Германии. Теперь, если общий доход семьи превышает € 150 000 в год до вычета налогов, платить декретные деньги не будут. А вот людям, которые вообще не работают, и дальше будут прекрасно выплачивать пособия. Такая себе мотивация.
Бережливость
То, что может удивить неподготовленного беларуса, — это немецкая культура бережливости — от барахолок до сложной системы сортировки мусора (разные контейнеры для стеклянных бутылок разных цветов, Карл!). Да, несмотря на высокие доходы, эти люди знают, как экономно распоряжаться ресурсами.
— Здесь абсолютно не зазорно (и даже плюс в карму) использовать вещи вторично. В каждом городе и районе Германии существует огромное количество блошиных рынков — фломарктов. И они организованы как праздник! Это классная возможность походить по милым закрытым дворикам, посмотреть, как живут люди. Буквально открываешь дверь своего подъезда — и оказываешься на блошином рынке. Причем огромном! Не меньше 30 минут уйдет на то, чтобы пройти его по диагонали. Найти на фломаркте можно все — от «калыскі», которой 300 лет, до суперсовременного пылесоса, продающегося всего за € 10. Логика здесь такая: лучше отдать ненужную вещь кому-нибудь, чем занимать место на полках.
Все это глубоко связано с концепцией цуфершенг — «в подарок». Буквально идешь по улице, а возле какого-нибудь дома выставлена коробка, в которой может лежать что угодно — начиная от украшений и заканчивая шкафом.
Эпилог
— Мюнхен — прекрасный город. Чем-то он напоминает мне Минск: вместе с пригородами здесь тоже примерно 2 млн населения. Но интегрироваться в немецкую культуру сложно, — признается Татьяна. — Хотя я прожила здесь почти 10 лет, внутри я беларуска. И беларуской останусь. Германия — это не то место, где я чувствую себя дома. Славянские культуры гораздо теплее и человечнее. Но я все равно благодарна Германии за то, что они организовали систему, которая принимает людей из других стран и работает неплохо. У Германии не было особенно легких времен, но они смогли отстроить государство, и это вызывает уважение.