БНФ предупреждал, но его не послушали — и сделали подарок Лукашенко. Что было не так с первой Конституцией Беларуси
14 марта 2026 в 1773500400
Кирилл Папоротников / «Зеркало»
15 марта у первой Конституции независимой Беларуси день рождения - ее приняли в 1994-м, 32 года назад. Но в своем первоначальном виде этот документ проработал недолго: не прошло и двух с половиной лет, как Александр Лукашенко осуществил государственный переворот и, сфальсифицировав результаты одного из референдумов, изменил Основной закон - и получил неограниченную власть. Рассказываем, как появилась идея Конституции-1994, как ее разрабатывали и принимали (со значительными нарушениями) и какую роль она сыграла в установлении диктатуры.
Работа в Дроздах
Создавать Конституцию начали в 1990-м. Весной того года в Беларуси, тогда еще бывшей частью СССР, состоялись выборы в республиканский парламент - Верховный Совет 12-го созыва, причем впервые на альтернативной основе. Большинство из 360 мест заняли представители коммунистической номенклатуры. Но около 30 депутатов представляли оппозицию - Беларусский Народный Фронт.
К тому времени в республике действовала Конституция 1978 года - созданная в застойные брежневские времена и давно устаревшая. Необходимость нового Основного закона была очевидной. В июне 1990-го парламентарии создали Конституционную комиссию, в которую входило, по разным данным, от 74 до более 100 человек: депутаты и десяток-два экспертов. Главой комиссии стал коммунист Николай Дементей, избранный председателем Верховного Совета.
Руководство парламента разделило комиссию на две рабочие группы. Первую, официальную, возглавил замглавы ВС Василий Шолодонов, его заместителем стал заведующий юридическим отделом ВС Григорий Василевич (впоследствии глава Конституционного суда и генпрокурор Беларуси). Руководителем второй, альтернативной группы стал депутат Виктор Гончар. Туда же вошли его коллеги Александр Лукашенко и Валентин Голубев, представлявший БНФ. По словам последнего, план был следующий: если у групп не будет серьезных разногласий, они объединятся, а в противном случае представят свои проекты по отдельности.
Первое совместное заседание двух групп произошло в сентябре 1991 года. Голубев вспоминал, что после обсуждения преамбулы будущей Конституции стало понятно, что большой разницы в подходах нет (правда, Василевич утверждал, что у них был практически готовый проект Конституции, а у конкурентов - лишь общая концепция). Группы объединились под руководством Шолодонова, но фактически всю работу координировал Василевич.
Группа несколько раз собиралась на рабочие сессии в Дроздах - вероятно, в пустовавшей резиденции главы ВС, поскольку Станислав Шушкевич жить там отказался. Но обычно депутаты встречались для работы над Конституцией на несколько часов в зале президиума Верховного Совета на втором этаже Дома правительства, в правом крыле (если стать лицом к фасаду).
«Там маглі рассесціся пад сотню чалавек, калі не болей, - комментирует "Зеркалу" тогдашний депутат ВС Сергей Наумчик. - У гэтай залі Хрушчоў у свой час уручаў ордэны кіраўнікам БССР, а мы ў жніўні 91-га "даціснулі" членаў Прэзідыума склікаць сесію, якая ўвайшла ў гісторыю як Сесія Незалежнасці. Кабінет старшынь ВС - Дземянцея, а потым Шушкевіча, - якія адначасна ўзначальвалі Канстытуцыйную камісію, быў на тым жа паверсе непадалёк, а прыёмная і кабінет Шаладонова, намесніка старшыні і аднаго з кіраўнікоў рабочай групы па распрацоўцы Канстытуцыі, увогуле прымыкалі да гэтай залі».
При этом Дементей, хоть и перестал быть главой ВС, все же остался главой Конституционной комиссии. Благодаря его настойчивости уже 11 ноября 1991-го парламент рассмотрел проект Основного закона в первом чтении. Тогда же этот проект, прошедший экспертизу зарубежных специалистов, опубликовали в прессе.
Ставка не на новый парламент, а на Конституцию
Но работа над проектами Конституции продолжалась - всего их было около десятка. В одном, подготовленном в 1992 году, вообще не предусматривался пост президента. «Намінальным кіраўніком дзяржавы быў бы кіраўнік парламента. А прэм'ер-міністр быў бы кіраўніком выканаўчай улады і вярхоўным галоўнакамандуючым. На ўсе ключавыя пасады прапаноўваў бы людзей урад, а парламент - прызначаў бы. Суддзі прызначаліся парламентам, але бестэрмінова, яны б не залежалі ад улады, - рассказывал Валентин Голубев. - Я не упэўнены, што Беларусь была тады падрыхтаваная да такой дэмакратыі. Шмат залежыць ад людзей, якія б былі абраныя».
По сути, эта модель как раз и существовала в 1991-1994 годах, когда главой парламента был Шушкевич, но реальная власть была в руках премьера Вячеслава Кебича. Фраза Голубева, что многое зависело бы от выбранных людей, была не случайной. В 1992 году ключевым стал вопрос о последовательности действий.
БНФ настаивал, что страна сперва должна получить новый - не советский, а независимый - парламент, чтобы он уже работал над новой Конституцией. «Першыя месяцы існавання незалежнай дзяржавы выявілі поўную няздольнасць наменклатуры ператварыцца з выканаўцаў распараджэнняў Масквы ў самастойных палітыкаў <…>. Дэпутаты Апазіцыі БНФ папярэджвалі, што прынятая дэпутатамі - экс-камуністамі Канстытуцыя не будзе адпавядаць патрэбам грамадства», - отмечал Сергей Наумчик. Кроме того, ВС 12-го созыва избирался еще по советскому законодательству. За 50 депутатов из него вообще не голосовали избиратели - их выдвинули от общественных организаций ветеранов, инвалидов, а также слепых и глухих.
БНФ предложил провести досрочные выборы по новому законодательству, избрать половину депутатов по округам, половину по партийным спискам и сделать парламент профессиональным - чтобы он был единственным местом работы депутатов, как сегодня (в СССР большинство депутатов сохраняли свои прежние должности). Члены БНФ собрали 442 тысячи подписей и представили их в апреле 1992 года в Центральную избирательную комиссию. Парламент был обязан утвердить дату референдума, где у беларусов спросят, согласны ли они на досрочный роспуск ВС и выборы по новым правилам.
А вот Станислав Шушкевич предлагал сначала принять Конституцию, а уже затем провести выборы. Поэтому он не поддержал инициативу БНФ и даже саботировал ее. Сначала он, будучи спикером парламента, на весенней сессии не поставил вопрос о референдуме на голосование, хотя должен был. А осенью уже сами депутаты, боясь потерять мандаты на новых выборах, отказались утвердить дату референдума. Но при этом обязались не позднее 1993 года принять новую Конституцию и провести в марте 1994 года выборы в парламент.
Эти планы в итоге реализовались на год позже, однако на тот момент работа над Основным законом ускорилась. В октябре 1992-го Шушкевич вместо Дементея стал главой Конституционной комиссии. Ее состав расширили, включив всех желающих депутатов. К началу 1993 года проект Основного закона был по большей части готов. В его преамбуле даже были строки о преемственности беларусского государства с Великим княжеством Литовским и Беларусской Народной Республикой (позже коммунистическое большинство вычеркнуло их во время обсуждения).
Однако на повестке дня вновь возник вопрос о президентстве. Первый раз идея прозвучала еще на излете существования СССР, в 1991-м, когда коммунисты неудачно пытались провести на этот пост последнего главу беларусской компартии Анатолия Малофеева. В 1993-м к вопросу вернулись снова - президентство как раз ввели все соседние страны. Вот только провластные депутаты теперь видели в этом качестве премьера Вячеслава Кебича, которому хотелось больше полномочий. Должность явно писалась под него.
На заседаниях Конституционной комиссии противники президентства сначала были в большинстве, в их число входил и Шушкевич. Однако в начале 1993 года он изменил позицию и стал поддерживать введение этой должности. Так она и попала в проект Основного закона.
Голосование через давление и угрозы
26 января 1994-го номенклатура отправила Станислава Шушкевича в отставку. 28 января новым спикером избрали генерала милиции Мечислава Гриба, который делал упор на скорейшее принятие Конституции. Но был один нюанс.
Согласно действовавшей Конституции 1978 года и регламенту ВС, для изменения Основного закона требовалось не менее двух третей от общего числа депутатов. А собрать их тогда было очень сложно. Депутаты ВС часто были заняты на основной работе, болели, находились в командировках, отдельные даже жили в других странах. Кроме того, парламентарии от БНФ и некоторые их единомышленники, выступая против президентской республики, принципиально отказывались участвовать в голосовании.
Тогда Василий Шолодонов 22 февраля 1994-го выдвинул от Конституционной комиссии предложение голосовать именными бюллетенями. Каждый депутат получал такой под роспись и имел право проголосовать им в течение нескольких дней. Сегодня отсутствуешь - отдашь бюллетень завтра. Так можно было набрать необходимое число голосов.
По словам Сергея Наумчика, идея исходила от депутатов Виктора Гончара и Дмитрия Булахова, к тому времени уже сделавших ставку на «молодого и перспективного» Лукашенко как будущего президента. Последний тоже активно поддерживал схему с именными бюллетенями. Их аргументом было то, что в регламенте ВС нет положения, что голосование должно быть именно непрерывным и в один день.
Однако и предложенная Гончаром процедура регламентом не предусматривалась. К тому же это шло вразрез с обычной практикой демократических стран: там никому не приходило в голову искусственно растягивать голосование на несколько дней, чтобы повысить шансы на нужный результат.
Однако на этом нарушения не закончились. Парламентариев стали принуждать к голосованию. К ним приезжали домой и в больницы, выдавали именной бюллетень и уговаривали отдать голос. Это делали даже лично председатели облисполкомов, обещая разные преференции, рассказывал лидер компартии Сергей Калякин, который стал депутатом в следующем созыве ВС.
«Такая игра под названием "Попробуй откажись!". Действительно, как тут отказаться, когда сам премьер заинтересован», - писал исследователь Александр Федута.
«Кебіч даў каманду "сабраць як мага болей" - і Саўмін разам з мясцовымі выканкамамі арганізаваў прывоз дэпутатаў у Дом урада. Менавіта прывоз, бо некаторых ветэранаў прывозілі ў аўтамабілях хуткай дапамогі. З'явіліся і тыя, каго ўвогуле не бачылі ў Авальнай залі некалькі гадоў. Прыехалі і тры дэпутаты - грамадзяне Расійскай Федэрацыі (насуперак патрабаванням БНФ, Вярхоўны Савет так і не пазбавіў іх мандатаў). Апазіцыя БНФ заявіла, што такі варыянт галасавання антызаконны, бо парушае Рэгламент Вярхоўнага Савета. Саўмінаўская ж "Советская Белоруссия" назвала гэты варыянт "рассяканнем гордзіевага вузла"», - вспоминал Наумчик.
Депутат Валентин Голубев уточнял, что именное голосование проходило 24 и 25 февраля, а также 1 марта 1994 года (26-е и 27-е были выходными, а в понедельник сессии не было). «За гэтыя дні на людзей паспелі добра паўплываць праз ціск і пагрозы, - отмечал Голубев и в одном из интервью приводил пример: - Некаторых дэпутатаў прымушалі прыйсці ў Савет міністраў і паказаць, за што яны прагаласавалі. Калі б яны не прагаласавалі, яны б пазбавіліся пасад. Да мяне некаторыя з іх прыходзілі, плакалі, расказвалі, што пераступаюць праз сябе».
В итоге за статьи Конституции о функциях президента, ВС и местной власти, которые без этих махинаций никак не набрали бы кворум, проголосовали 266 депутатов. Против были лишь 16, а 50 (в том числе оппозиция БНФ и Шушкевич) отказались принимать участие. Так, с серьезными нарушениями, была принята ключевая статья Основного закона, которая поставила зарождающуюся беларусскую демократию под угрозу. «Не трэба казаць пра тое, што ў нас Канстытуцыя прымаецца дэмакратычным шляхам - па Рэгламенце. Гэта проста звычайная ўзурпацыя ўлады», - отмечал в тот день Наумчик.
Подводные камни для демократии и ступеньки для диктатуры
В следующие дни голосовали по другим статьям. Большинство в Конституционной комиссии хотели удалить из проекта статью 17, которая закрепляла за беларусским языком статус единственного государственного. По мнению Сергея Наумчика, расчет был на то, что тогда будет проще изменить «Закон аб мовах» и дать русскому языку статус второго государственного. Эту попытку удалось отбить, и статус беларусского языка как единственного прописали в Конституции. Правда, продержался он лишь год - после инициированного и сфальсифицированного Лукашенко референдума в стране стало два госязыка.
В первоначальном проекте Конституции выдвигаться в президенты мог только человек не моложе 40 лет. Выборы предполагалось провести не позднее июля 1994-го. Лукашенко же исполнялось 40 лишь в конце августа.
«Очевидцы рассказывают, что вопрос о снижении планки до 35 лет был решен просто, как говорится, на "дурочку", - писал Александр Федута. - Встал Виктор Гончар и сказал: "Вы что, Лукашенко боитесь?" Расчет сработал: никому в зале больше всего не хотелось быть заподозренным в том, что он боится Лукашенко».
Кроме того, депутат Анатолий Лебедько, который был зампредом комиссии по делам молодежи, выступил с речью, что парламент «зажимает» молодежь. В итоге депутаты снизили планку возраста кандидатов в президенты до 35 лет. Позднее Лебедько уверял, что в тот момент никто не думал о Лукашенко всерьез.
В конце концов 15 марта 1994 года 236 депутатов (на четыре больше необходимого минимума) проголосовали в поддержку всего проекта. Мечислав Гриб подписал Конституцию, и она вступила в силу.
Основной закон страны однозначно был демократическим документом, закреплял демократические свободы. Однако в нем имелись подводные камни. В первую очередь был не до конца продуман баланс между тремя ветвями власти - исполнительной, законодательной и судебной, особенно между первыми двумя. Разделение присутствовало, но выстроено оно было плохо.
«Я лічу, што гэтая Канстытуцыя заклала юрыдычныя падставы для аўтарытарнай улады. Абралі, можа быць, не таго прэзідэнта, пад якога меркавалася гэтая пасада, але тым не менш раздзел "прэзідэнцкая ўлада" быў самым спрэчным у Канстытуцыі», - констатировал Михаил Пастухов, судья Конституционного суда.
Как отмечал в 2019-м экс-депутат Валентин Голубев, при такой конструкции госвласти конфликта между парламентом и президентом - причем любым - было не избежать. «Мы яшчэ не ведалі, хто будзе прэзідэнтам, але, баючыся, каб прэзідэнт не стаў дыктатарам, мы далі значныя паўнамоцтвы Вярхоўнаму Савету. <…> Калі паставіць сябе на месца таго чалавека, які стаў прэзідэнтам, няпэўнасцяў [у Канстытуцыі] было вельмі многа. <…> Незбалансаванасць была».
Полномочий у президента хватало - Лукашенко даже называл их царскими. Он руководил исполнительной властью, предлагал кандидатуры министров и являлся верховным главнокомандующим. Однако ВС - который по-прежнему был непрофессиональным - мог объявить импичмент президенту, а вот тот не имел права его распустить.
«Атрымалася, што моцны парламент ператварыўся ў калектыўную апазіцыю прэзідэнту. І любое законнае абмежаванне яго [ўлады] ўспрымалася ім як выступ асабіста супраць яго», - добавлял психологические штрихи Голубев.
Таким образом, по новой Конституции Беларусь имела сильного президента и сильный парламент. «Получилось двоевластие. Мы в 13-м созыве [Верховного Совета] столкнулись с этим воочию - две власти в стране. Должно было произойти какое-то разрешение [проблемы]», - вспоминал Сергей Калякин.
Бомба под юным государством
Еще более конкретной ошибкой была первая часть статьи 100, по которой президент «принимает меры по охране суверенитета, национальной безопасности и территориальной целостности Республики Беларусь, обеспечению политической и экономической стабильности, соблюдению прав и свобод граждан». По словам историка Александра Курьяновича, «фактычна пад гэтую частку было магчыма падвесці любыя дзеянні прэзідэнта».
Лукашенко использовал этот пункт дважды. Первый раз - когда в 1995-м снял с должности Иосифа Середича, главного редактора парламентской «Народной газеты», самого популярного издания в стране. Тогда как по закону назначать и снимать главреда мог только сам парламент. Позже издание и вовсе сделали государственным. КС признал это решение незаконным, но власти проигнорировали. Второй раз - когда в 1996-м с поста главы Центризбиркома уволили Виктора Гончара (к тому времени он понял, насколько ошибся, помогая Лукашенко прийти к власти, и стал его противником). Ситуация повторилась: такое решение мог принимать только Верховный Совет, Конституционный суд признал указ незаконным, но Лукашенко отказался исполнять решение суда.
Эти два нарушения Конституции сыграли важную роль в установлении диктатуры. Парламент потерял контроль над самой крупной газетой страны. К тому времени Лукашенко уже взял в свои руки телевидение и радио, депутаты парламента уже почти не могли туда пробиться, а собственной площадки, чтобы доносить свою позицию до граждан, у них больше не было. Благодаря этому в следующие два года, во время референдумов, определивших судьбу страны на десятки лет, Верховный Совет мало что мог противопоставить активно развернувшейся лукашенковской пропаганде. Ну а назначение главой ЦИК полностью подконтрольной Лидии Ермошиной имело еще более конкретные и всем известные последствия в виде фальсификаций на всех дальнейших выборах и референдумах.
Конечно, причиной установления диктатуры в Беларуси была не Конституция 1994 года, а действия избранного в президенты Александра Лукашенко. Однако та Конституция делала диктатуру возможной при первом же «подходящем» кандидате. Плохой баланс ветвей власти, размытые полномочия, лазейки вроде сотой статьи ждали своего часа - и, к сожалению, дождались очень быстро. Лукашенко повезло успеть первым вскочить в этот вагон в слабой, еще только формирующейся демократии едва получившей суверенитет страны. А дальше узурпация власти была только вопросом его решимости и делом техники.
Были те, кто понимал это заранее, не молчал и призывал не выбирать такую конструкцию государства. 24 февраля 1994 года - когда началось голосование с именными бюллетенями - лидер БНФ Зенон Позняк предупреждал с трибуны: «Мы бачым іншыя мадэлі арганізацыі дзяржаўнай улады, чым тая, што прапанавана большасцю Канстытуцыйнай камісіі. Рэалізацыя яе аб'ектыўна вядзе да дыктатуры». Единственным способом это предотвратить депутаты БНФ видели отказ от самого института президентства. Они были убеждены, что в условиях отсутствия демократических традиций и неразвитости партийной системы президентство неизбежно превратится в единовластие.
Их не услышали. 15 марта 1994 года, в день принятия первого Основного закона Беларуси, депутат Сергей Наумчик назвал эту Конституцию «бомбай, якая ўзарве грамадства». Взрыв не заставил себя ждать.